Время в игре: 1837, месяц песен


правиласюжетролигостеваяакциивнешностиF.A.Q.шаблон анкетыновости





news

14.01 Всем участникам просьба заглянуть в эту тему, это крайне важно.


ThomasZachary

Сердечный ритм в ушах. Затененные мраком помещения. Слепящий свет где-то впереди. Чужие голоса, речь которых кажется невнятной из-за отдающего в голову пульса. О, как же это знакомо ему. Перед глазами восстают картины минувших дней — тех нескольких ужасных дней его жизни, когда Зак впервые почувствовал на своей шкуре гнев церковников... читать дальше






Dishonored: Empire of the Isles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dishonored: Empire of the Isles » The Past & The Future » Не разбейся, моя девочка.


Не разбейся, моя девочка.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


The Outsider | Emily Kaldwin
http://s9.uploads.ru/DkRLc.png
Вера Брежнева – Девочка Моя

✖✖✖
категория: прошлое; дата событий: 14 день месяца жатвы, 1837 год; место: бордель "Золотая Кошка" и Бездна;

В один прекрасный день жизнь Эмили Колдуин разительно меняется: она теряет горячо любимую мать, отца и свободу, оказываясь похищенной китобоями. В голове тысяча мыслей, страх перед неизведанным, который способен прогнать лишь один человек на этой планете.
Человек ли?

+1

2

В его задачи не входил просчет будущего. Строго говоря, всевозможным просчетом последствий принятых решений занималась Нолвенн. Аналитика и работа с теорией вероятностей именно у не выходило лучше всего. Именно с ее расчетов и на основании веления Бездны метки выдавались определенным существам. За многие века Чужой и сам научился интуитивно выделять ключевые фигуры в полотне событий, а иногда и сам предлагал кандидатуры, но просчетом последствий будущего занимался не он.
Хотя, будучи старшим и отчасти руководителем их странной семьи, не уметь предсказывать ближайшее будущее, не уметь анализировать происходящее - было бы позором.
Мог ли Чужой предполагать такой вариант развития событий? Разумеется.
Метка на руке Дауда давала этой группировке невиданную силу, делала их, по сути, самыми неуязвимыми убийцами во всем Дануолле. Группировка, дестабилизирующая систему. Группировка, вынуждающая мир приспосабливаться и эволюционировать.
Увы, это была логика, далекая от логики человеческой, обычной. На первое место здесь выступали не человеческие чувства, не их боль, печаль, а судьба всего мира в целом. И здесь не все было в его власти.
Но он не был бы тем, кем он был, если бы ему действительно было бы наплевать на все, происходящее среди людей.
Нет.
Не зря он прослыл отчасти злым трикстером среди людей.
Им было не наплевать на историю мира.
Но ему было не наплевать на людей.
Он не мог вмешиваться в ход истории.
Но он мог осторожно ступать рядом, наблюдая, предупреждая, поддерживая...
Маленькая Эмили, в мгновение лишившаяся всего. Будущая Императрица, буде таковое случится. Первая красавица дворца. Но сейчас - просто маленькая испуганная девочка, плачущая среди истрепанных и давно выцветших простыней одного из борделей.
Нет ни матери, которую она больше никогда не увидит. Ни отца, который пока только должен еще ее найти. Ни кого бы то ни было рядом. Только банда тех самых китобоев, которым Чужой сам вручил силу, сам ее преподнес.
Он не мог повлиять на историю. Но он мог помочь ее пережить.
Чужой не имел власти в реальности. Его тела давным давно не существовало, и оттого всем, чем он мог быть в этом мире - разве что призраком, тенью, неслышно ступавшим среди мирских. Но пространство человеческого сознания, пространство снов - была уже его прерогатива. Надо было только открыть дверь.
И он ее открывает.
Дверь без скрипа подается внутрь, и мужчина делает пару бесшумных шагов вперед.
Не Императрица, но прежде маленькая Эмили все так же сидит, забившись в один из углов комнаты.
Мягкий сиреневый отсвет Бездны освещает его силуэт, давая понять, что за его спиной - вовсе не прокуренный и коридор "Золотой кошки", а что-то совсем, совершенно иное.
Чужой присаживается на ноги, мягко протягивая к девочке руку.
- Здравствуй,  - тихим, мягким голосом произносит он, - Эмили.

+3

3

Эмили съеживается клубочком на продавленном матрасе, небрежно кинутом в углу комнаты. Безуспешно пытается зажать уши, дабы не слышать нарочито-громкие, фальшивые стоны куртизанок и зажмуривается, до боли и крови прикусывая пухлые губы, старательно пытаясь сдержать тот страх и ярость, что накопились глубоко внутри за последние несколько дней.
За что они так с ней?
Нет, конечно краем сознания девочка прекрасно осознавала, что не повинна в том, что родилась в монаршей семье и обладала статусом и возможностью изменить многое в островной империи после трагической гибели своей матери. Она до сих пор вспоминает ту боль, которую ощутила, узрев лежащую в луже крови Джессамину, как кричала и пыталась вырваться из рук людей в масках, пытаясь помочь своему отцу, что был словно парализован, зажат в углу беседки, непроизвольно позволяя незнакомцам свершить государственный переворот.
И вот теперь она заперта здесь: напуганная, сломленная и, словно повзрослевшая, от всего произошедшего, на несколько десятков лет. Лишенная возможности общения с окружением, предоставленная сама себе - она словно замыкается, абстрагируясь от всего, что происходило за пределами этой пыльной комнатки. Куртизанки, шумно развлекающиеся в объятьях работяг, отвратительная еда, что приносилась молчаливой, пышнотелой женщиной дважды в день уже не так пугали и напрягали, как в первый день. Сейчас, Колдуин младшая лишь закрывала глаза и уши, едва слышала сальные разговоры за тонкой, почти картонной стеной и слабо улыбалась своей надзирательнице, едва та появлялась в дверях комнаты.
Стоило сохранять стать и гордость, достойную будущей императрицы даже в подобных условиях.
Она кашляет, чувствуя неприятный запах табака, что щекочет ноздри, намертво въедается в девичьи легкие. Неловко поднимается, усаживаясь на матрасе, обхватывая острые коленки и утыкается в них подбородком, устало прикрывая глаза.
Едва слышный шорох, которому, кажется девочка внимания уделять вовсе не должна - "Золотая Кошка" кишила огромным количеством крыс, которые составляли Эмили отвратительную компанию.
Но почему тогда она приподнимает голову, открывает глаза, сталкиваясь взглядами с худосочным, бледным мужчиной, одетым в черное? Вздрагивает, невольно пытаясь отползти от протянутой руки, но впечатывается спиной в деревянную стенку комнаты. Насупившись сверлит его своими потемневшими глаза, сжимая прикушенные губы в тонкую нить.
- Если вы пришли не для того, чтобы сказать мне о том, что Джессамина Колдуин, наследная императрица островной империи жива и пошла на поправку, то мне не о чем с вами говорить.

+2

4

Звуки скрадывает темнота. Она как туман - прячет, обволакивает, проникает все глубже и глубже в сознание, в сердце живых.
Мужчина смотрит перед собой пристально, бесстрастно, хотя, может, ему и кажется, что выглядит он довольно дружелюбно.
У Древних свои проблемы с изъявлением эмоций.
- Увы, не в моих силах решать вопросы жизни и смерти, госпожа. - Чужой старается говорить мягко. - Хотя, порой, я бы хотел.
Мудрость приходит с веками, но и чувства угасают столь же долго. Сколько раз он жалел об этом. Сколько раз сам же ходил по грани, чуть ли не с того света уловками и ухищрениями вытаскивая из могилы занятных для него людей. Не хватит и всех пальцев, чтобы сосчитать количество всех рисков.
Смертные поклонялись ему, считали божеством.
Но истинным божеством он не был никогда, исполняя лишь Ее волю.
Мужчина чуть качает головой, отгоняя столь надоедливые и уже порядком истершиеся мысли прочь, обращая внимание на девочку.
- К моему великому сожалению, я не знаю, где сейчас ваша мать, госпожа. - разумеется, это ложь. Но подразумевать ведь можно разное. И Чужой лишь не договаривает.
В конце концов, он действительно не знает, где сейчас находится дух Джессамины, в каком из миров он нашел себе пристанище.
- Но мы можем попытаться это выяснить.
Последняя мысль приходит спонтанно, из ниоткуда. Она буквально толкает под руку, вынуждая самому себе порядком удивиться.
Взять Эмили в Бездну - да, он планировал. Но разыскивать кого-то из своих? Чтобы испросить разговора и выяснить судьбу Императрицы? Это было что-то совершенно новое для него. Новое - и отчасти потому - тревожащее.
Мужчина встает, отходя в сторону и приглашающе протягивает девочке руку.
- У меня нет способа освободить вас от заключения. Но есть возможность приоткрыть вам другую грань привычного вам мира.
Сиреневый свет мягкой волной плещется у самых ног. Бездна приглашающе приотворяет свои двери.
Отчего-то Чужой волнуется и неожиданно для себя отчаянно желает, чтобы юная Колдуин приняла приглашение.

+2

5

Джессамина всегда считала свою девочку слишком юной, старательно ограждая Эмили от пересудов знати. Большая часть, признавая красоту юной принцессы отмечала ее почти идеальную схожесть с матерью, словно старательно пытаясь избегать постоянно всплывающие слухи о безымянном отце Колдуин-младшей. Другие люди, более многословные и менее... умные раз за разом подмечали, что нынешняя императрица пусть и статная, но не такая белокожая, как ее мать, а чертами лица и вовсе напоминает верного лорда-защитника Джессамины.
Типичные люди, которые хотят знать больше, чем им положено.
- Моя мать жива. - упрямо произносит Эмили насупившись, утыкаясь взглядом в темные, лишенные белков глаза Чужого. Мужчина пугает юную императрицу, однако речь, зашедшая о матери невольно придает ей сил, позволяя по-детски спорить с тем, кто без тени лжи и интриг говорит ей в глаза горькую правду. Рывком поднимается с продавленного матраса, начисто игнорируя свой нелицеприятный, болезный внешний вид - спутанные, смоляные кудри до плеч, грязный, местами рваный белый костюм и глубокие тени, прочно въевшиеся под глазами и на скулах - и бессильно сжимает руки в кулаки, глядя на незнакомца сверху вниз.
- Она жива. - словно мантру повторяет юная Колдуин, судорожно сцепляя пальцы в замок перед собой. Вытягивается во весь свой рост, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы и уже более уверенно продолжает. - Она поправилась и ищет меня. И Корво ищет меня. Скоро я вернусь во дворец и когда я стану править - я больше не буду бояться никого и ничего. Бояться будут меня. - голос предательски вздрагивает и срывается, в то время как Эмили, усилием неимоверной воли все еще кажется внешне спокойной.
Его предложение... обескураживает. Девочка невольно замирает с широко открытыми глазами и делает мелкий, неглубокий вдох, словно осознавая произнесенное им. Мягкий сиреневый свет, приветливо мерцающий в проеме двери вовсе не похож на облезлый коридор "Золотой Кошки" и эта фраза незнакомца о том, что он не может ее освободить, но может показать ей иной мир.
Что она теряет, если он лжет? Жизнь, душу, детство - эти понятия обесценились уже тогда, когда китобои похитили юную императрицу от бездыханного тела ее матери, приволокли сюда, несмотря на ее упрямые попытки к побегу и заперли. Птица с обломанными крыльями, запертая в маленьком, отвратительном помещении.
- Только не смей мне лгать. - Эмили делает легкий шаг по направлению к мужчине, бережно вкладывая в протянутую руку свою ладонь. Недоверчиво косится за его плечо и нервно сглатывает ком, подкативший к горлу.
Его кожа холодная, почти ледяная - прикосновение невольно заставляет дернуться, на доли секунды чуть крепче сжав его руку. Это вовсе не похоже на прикосновение человека.

+1

6

Если еще актуально

Чужой смотрит спокойно, чуть прищурившись.
Что такое ложь? Вот конечный вопрос всего.
Считается ли ложью предательство? Недоверие? Считается ли ложь сокрытие важной информации или неважной? Утаивание каких-то мелких, почти незначительных деталей.
Что такое ложь?
Что такое правда - Чужой знал. Знал слишком хорошо, убедившись что на своей шкуре, что методом наблюдений за поколениями и поколениями людей. Правда - это констатация происходящего с точки зрения выгоды рассказчика. Только так, и никак иначе.
Только то, какая картинка событийности видится тем или иным существом, и только то, как сильно он в нее верует, является показателями, атрибутами той самой правды.
Она. У каждого. Своя.
Есть правда прачек. Правда господ. Правда плакальщиков. Правда китобоев. Правда преданных и предающих. Живых и мертвых. Странствующих и дошедших.
Правда есть у всего.
Вот и у юной Колдуин была своя, такая вот незатейливая, незамысловатая правда, вполне себе предсказуемая и ожидаемая. И, видимо, все то, что в нее не вписывалось, могло сойти за ложь.
Но правда у всего своя. И у него, существа отчасти другого мира, она тоже своя. Запредельная, отчасти нечеловеческая логика. Это он тоже выяснил и уяснил давно.
Не смей мне лгать...
Что ж, да будет так. Лгать он не будет. Не в своей системе координат. Но посчитает ли это за ложь юная имперарица - это он узнает только в процессе.
- Как скажете, госпожа.
Улыбаться, верно, он давно разучился. И оттого пытаться повторить забытый трюк сейчас - кажется занятием совершенно странным, немыслим, шутовским. Оттого он лишь сжимает маленькую ладошку покрепче, и делает плавный шаг назад.
Или вперед...Смотря с какой стороны подходить к этому вопросу. Он-то возвращается домой. Но для Эмили - только открывается что-то неизведанное.
Шаг, другой, и вот - очертания жалкой комнатенке борделя тускнеет, а после и вовсе растворяется, оставляя на своем месте лишь невнятный чернильный росчерк, словно бы след от морского спрута.
Фиолетовые всполохи, переходы, постепенно смягчающиеся цвета. Переливы, переливы, переливы...И на их фоне - десятки, сотни дорог и тропинок, сетью исчертивших пространство.
- Добро пожаловать в Бездну, госпожа. - Чужой отвешивает легкий поклон, широким жестом словно бы открывая дорогу в неизведанные земли. - Куда желаете направить свои стопы?

Отредактировано The Outsider (2017-03-14 18:23:40)

+1


Вы здесь » Dishonored: Empire of the Isles » The Past & The Future » Не разбейся, моя девочка.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC