Время в игре: 1837, месяц песен


правиласюжетролигостеваяакциивнешностиF.A.Q.шаблон анкетыновости





news

14.01 Всем участникам просьба заглянуть в эту тему, это крайне важно.


ThomasZachary

Сердечный ритм в ушах. Затененные мраком помещения. Слепящий свет где-то впереди. Чужие голоса, речь которых кажется невнятной из-за отдающего в голову пульса. О, как же это знакомо ему. Перед глазами восстают картины минувших дней — тех нескольких ужасных дней его жизни, когда Зак впервые почувствовал на своей шкуре гнев церковников... читать дальше






Dishonored: Empire of the Isles

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dishonored: Empire of the Isles » White Cliff » [illuminated]


[illuminated]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[NIC]Magnus Bane[/NIC] [STA]Black hair and blue eyes are my favorite combination[/STA] [AVA]http://sg.uploads.ru/2uNe3.png[/AVA]


THE OUTSIDER | THOMAS LIVINGSTON
http://sg.uploads.ru/Mrh3K.jpg
Hurts – Illuminated

✖✖✖
дата событий: наше время; место: Нью-Йорк;

Есть много здесь и много там. И где-то там, Магнус - верховный маг Бруклина, а Алек - сумеречный охотник. Но здесь, не в каком-то далеком мире, а здесь и сейчас, Магнус - один из выдающихся, но обычных чародеев, а Алек - всего лишь обычный экономист.
Хотя, разве в умения обычного офисного работника входит видение рун?..

+2

2

[NIC]Magnus Bane[/NIC] [STA]Black hair and blue eyes are my favorite combination[/STA] [AVA]http://sg.uploads.ru/2uNe3.png[/AVA]
Магнусу двадцать семь, и он устал. Он устал от постоянных вечеринок, которые сам же неизменно устраивал каждую, мать ее, неделю, устал от алкоголя, кажется, лившегося рекой, устал от толп самой разнообразной нечисти, бессовестно нажирающейся в его лофте. Если бы в восемнадцать, когда он только-только вырвался из материнского гнездышка, кто-нибудь сказал ему о том, что ему когда-нибудь надоест разгульный образ жизни, Бейн бы только покрутил пальцем у виска, и никогда – никогда – не приглашал бы эту сомнительную личность на свои вечеринки. Но теперь… теперь он просто устал.
Он усаживается в кресло, обитое темно-синим бархатом, в тон остальной обстановке его квартиры. Магнус закрывает глаза, вдыхая аромат сандала, изысканно-экзотический, кажется, пропитавший каждый предмет в его квартире, и чувствует, как Председатель Мяо мягко запрыгивает ему на колени. Бейн запускает руку в его густую шелковистую шерсть и старается не думать о том, как, после того, как коту надоест сидеть на нем, будет вычищать клочки кошачьих волос с шелкового халата цвета лаванды, расшитого золотыми китайскими драконами.
Рагнор Фелл, его старинный друг, заходил с утра, несколькими часами ранее, и провел с ним воспитательную беседу, в течение которой Магнус то и дело закатывал глаза все дальше и дальше, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Рагнор посоветовал ему то ли остепениться, то ли попытаться стать чуточку серьезней – возможно, если бы Бейн слушал его разглагольствования, он бы запомнил, о чем шла речь, но, вместо того, чтобы внять бесполезному – по его нескромному мнению – совету, он размышлял о том, по какому поводу можно было бы устроить следующую вечеринку и кого туда позвать. После его внимание переключилось на изумрудный цвет кожи Фелла – и тут же в создании появилась мысль о том, что точно такой же оттенок идеально подошел бы в качестве основного элемента оформления, реши Магнус кардинально поменять внешний облик собственной квартиры, к примеру, завтра.
- Рагнор, если ты закончил, - Магнус изящным жестом указывает своему зеленокожему другу в сторону двери, - ко мне скоро придет клиент, и я должен все подготовить. – вранье – и про клиента, и про подготовку. Бейн принципиально никогда не назначает посетителей на раннее утро – если только они не приходят без приглашения, конечно, - и уж тем более никогда не готовится к их приходу – Магнус Бейн, маг и потрясающий человек – опять же, по своему собственному нескромному мнению, - не опускается до подобных вещей.
Как только Рагнор ушел, демонстративно захлопнув входную дверь, Магнус вздохнул с облегчением. Друг ничего не сказал на прощание, но Бейн прекрасно понимал, что в будущем его ждет не один подобный разговор. Если бы маг был чуть более серьезным, вероятно, он бы задумался о том, что в жизни, все-таки, надо что-то менять. Но Бейн, натура довольно легкомысленная, предпочитал делать вид, что никакой проблемы не существует, а все идет так, как должно идти. Пока его все устраивало – вечеринки, случайные связи, отношения, самое продолжительное из которых длилось чуть больше недели.
Он все еще расчесывает пальцами спутавшуюся – и когда успел, негодник? – шерсть Председателя Мяо, когда в дверь неожиданно позвонили. Это не могут быть его друзья – Рагнор Фелл и Катарина Лосс обычно без спроса выстраивают портал прямо в его гостиную, совершенно не считая нужным вытирать ноги. Обычно после их визитов – ладно, обычно этим грешит только Рагнор, - Магнусу приходится отчищать ковры от грязи и земли.
Незваный гость – явно клиент, иначе зачем бы ему давить на несчастную кнопку дверного звонка с таким завидным упрямством? Бейн вздыхает, понимая, что сегодня предаться гедонизму – и, вероятно, алкоголизму, - у него не получится. Что же, время поработать, Магнус. Деньги на деревьях не растут, и, хоть маг и не всегда использует свои силы законным образом, лишними они никогда не бывают.
Не доходя до двери буквально четырех шагов, он проверяет свой внешний вид в висящем на стене зеркале. Магнус и так знает, что выглядит он совершенно: волосы уложены идеально, в блестках, коими щедро посыпана его шевелюра, наверняка можно увидеть свое отражение, глаза подведены самым блестящим карандашом, который он только нашел в своих запасах. На халате все еще кое-где остаются приставшие клочки кошачьей шерсти, но маг убирает их одним движением руки.
- Кому понадобился великий маг Магнус Бейн? – спрашивает он почти грозно, одновременно с этим магией распахивая входную дверь и заставая своего гостя все еще настойчиво жмущим на многострадальный звонок.
Пока парень – а это парень, на вид лет двадцать-двадцать пять, не больше, - пытается прийти в себя, Магнус беззастенчиво разглядывает посетителя. Крепкий, хорошо слаженный, высокий – о, этот рост уже готов свести Бейна с ума. Одет, конечно, не очень модно, и, по мнению Магнуса, можно было бы добавить парочку блесток, возможно, каких-то аксессуаров, и… и тут маг забыл, о чем он думал. Потому что он наконец-то смотрит гостю в лицо и встречается с твердым взглядом настолько ярких голубых глаз, что в них, как ни банально, можно было с легкостью утонуть. Будь Магнус поэтом, он бы непременно написал об этих глазах стихотворение, сравнил бы их с прозрачными водами океана или небом где-нибудь в Перу в ясную солнечную погоду. Но он – просто Магнус, и кроме магического таланта – и, конечно, таланта к моде, - особой тягой к творчеству он не отличается. А потому единственное, на что он сейчас способен – попытаться оторвать свой взгляд от этих чудесных глаз и узнать все-таки, чего этому парню нужно.
А потом, возможно, пригласить его выпить пару коктейлей в клубе напротив.

+1

3

Жизнь Алека расписана по множествам пунктов "важно", "надо" и "терпи". Слово "хочу" бьется где-то пойманной птицей в клетке рабочих будней, в сетке жестко выстроенных отношений и общественно-приемлемых мнений. Алек выпускает его по ночам, вбрасывая в сети почти параллельного мира, именуемого интернетом, и иной раз чуть ли не засиживается до утра, выгуливая это синее чудо по просторам неведомых далей, чтобы каждое утро - поймать вновь и прочно запереть, запрятать в глубине души и глаз. И птица эта - замолкает, только порой смотрит сквозь такие же голубые глаза самого Лайтвуда, отчаянно, безнадежно, почти моля.
Тогда Алек просто прикрывает глаза, проводит рукой по лицу, стирая печати усталости прошедшего либо грядущего дня, и запирает, запирает все, что только может запереть.
Изабель порой говорит, что ему следует отвлечься, найти себе отдушину, но Алек только кивает головой с неизменно вежливой улыбкой, получая недоверчивый взгляд в ответ.
Изабель знает его всю их недолгую - всего-то за двадцать - жизнь, и, конечно же, не верит. Не верит ни единому честному взгляду Лайтвуда.
Просто потому, что знает, как того срывало в подростничестве. Как он избивал грушу в спортивном зале, когда этого никто не видел. Как закусывал угол подушки, чтобы не взвыть от безысходности цугцванга. Как безразлично смотрел вдаль на их последней поездке на озеро. Тогда, оба объятые сложными личностными ситуациями, просто посмотрели друг на друга - и свалили в закат, лишь постфактум предупредив отца с матерью о собственном отъезде.
А потом - пили вдвоем, рассевшись на капоте машины и наблюдали, как огненное солнце садится за горизонт.
Тогда было..горько.
Сейчас эта горечь улеглась, утопталась, стала привычной и понятной - как черный африканский кофе по утрам.
Алек живет по правилам, по нормам.
И эти правила стоят ему поперек горла. Иногда ему кажется, что он распят на них, подобно Одину на Игддрасиле.
Но он, конечно же, не Один. И лаже не Локи. И не кто-то еще из этих древних скандинавский богов. В лучшем случае он мог бы сравнить себя с одной из трех норн, живущих у корней того самого Мирового Древа - Скульд.
Долг.
Нет, определенно - думает он спустя три дня, засиживаясь с Из и Джейсом после рабочего дня в одном из кабинетов. Если бы они были норнами, он сам определенно бы взял на себя старшинство. Изабель могла одним словом изменить судьбы людей - талантливый юрист, куда ж без этого. Он бы нарек ее Урд. Джейс определенно был бы Верданди - становлением. Считайте, почти наследник корпорации, не менее талантливы экономист, отменно помогающий в ведении дел и управлении компанией, и - что более важно, с каждым днем все увереннее и увереннее ведущей ее к успеху. И он сам. Алек Лайтвуд. Вечный голос разума их троицы. Мистер рассудительность. Скульд. Долг.
Экономическое образование, плотно смешанное с лингвистическим профилем. Стажировки в известных компаниях, усердная учеба в университете - все это воспринималось как должное, да и Алек и сам так в итоге считал. Да, он был хорош. Но никогда не был так ярок, как Иззи или Джейс. Хотя в итоге именно втроем они работали эффективнее всего и разрешали сложные вопросы отцовской компании.
Собственно, тогда, когда Алек еще был молод и мечтал сбежать к чертям за пределы страны, когда птица все еще не была скована надежными прутьями стальной клети, он позволил себе уцепить ее за хвост и таки протащить языки в свою систему классического образования. Классического с точки зрения семьи, разумеется.
Алек сопровождает Джейса в командировках. Организует переговоры, переводит устную и письменную речь, где-то уже сам выступает экспертом, но чаще - тем самым голосом разума.
У Алека очень правильная жизнь.
Он регулярно встречается с родителями. По их настоянию изредка видится с Лидией - выгодной партией партнера отца. Пропускает пару стаканчиков с Джейсом и Изабель по пятницам. Занимается спортом.
Наверное, о нем можно было бы сказать, что он идеальный помощник, который всегда подставит плечо в
трудной ситуации. Наверное...
..ранним утром по субботам он срывается с места и едет почти к черту на рога, чтобы достать из багажника лук со стрелами и вволю пострелять под руководством старого мастера, с которым познакомился совершенно случайно. Он не занимается спортивной стрельбой - нет, этого ему хватило в классическом, чтоб его, образовании, - он учиться охотиться. Он учиться убивать.
Просто потому, что с каждой выпущенной стрелой что-то там, глубоко под кожей вздрагивает и говорит, что так правильно. Правильно. Важно. Хорошо.
Алек прячет лук и стрелы от родителей, когда те желают посетить сына. Он прячет синяки от неудачных падений в лесу от Джей и Из, хотя, казалось бы - зачем, свои же? Но в последнее время что-то заставляет его молчать все больше и больше, за вежливой и спокойной улыбкой скрывая все.
Алек живет очень правильной жизнью. До тех пор, пока его собственный Иггдрасиль не преподносит ему россыпь рун.
В первый раз отражение на стекле кажется ему случайным бликом. В другой - всего лишь затейливой игрой воображения, складывающей смутно знакомый символ из затейливой вязи узоров ковра. И все можно было бы проигнорировать, если бы это пропало, растворилось поутру в той самой чертовой кружке с кофе, которую он видеть уже не может, да только...да толкьо символов становилось все больше и больше.
Они словно тянулись к Лайтвуду, проявляясь везде, где бы он ни появлялся.
Он пытался было поговорить об этом с Джейсом - самым близким, кто у него только был, но тот только посоветовал мньше сидеть в заумных книгах, да хлопнул по плечу. Из был обеспокоена больше, но по ее взгляду Алек как-то сразу понял направление мысли и вежливо и твердо заявил, что к психологу он не пойдет. К психиатру, впрочем, тоже.
Он бы думал, что сходит с ума. Перечитал тонну литературы, да так и не смог понять, что с ним происходит. Верить в очередной замудреный психиатрический диагноз как-то не хотелось от слова совсем.
А ладони тем временем нагревались и замерзали - стоило поднести руку к очередной замеченной руне на стене, - кончики пальцев покалывало, а что-то внутри начинало неимоверно сладко тянуть, словно бы побуждая двигаться дальше.
Но Лайтвуд не мог переступить этот порог.
Он запутался. Он боялся. Он должен был решить этот вопрос.
Идея посетить Магнуса Бейна пришла совершенно спонтанно. Просто, заехав за очередной порцией кофе с утра, он услышал краем уха разговор двух женщин в кафе. Мол, вот-де, есть такой. И не шарлатан. И все такое прочее.
Лайтвуд только головой покачал - знал он таких "не-шарлатанов".
Да только на очередном повороте неожиданно - прямо перед самым лобовым стеклом - вспыхивает Хагалаз, и Алек едва успевает затормозить, чтобы не сбить появившегося словно бы из ниоткуда человека.
И что-то словно бы толкает его под руку. Он разворачивает машину, и вот - суббота, утро. А он, как идиот, приехал к тому самому Бейну, толком даже не зная, зачем.
Магнус появляется для Алека достаточно неожиданно и он, немного растерявшись, запоздало отрывает пальцы от кнопки дверного звонка и нервно облизывает губы.
Вот и что сказать? Зачем он здесь.
- Добрый день. Я Алек Лайтвуд. Мне посоветовали к вам обратиться, - он уже почти готов на ходу выдумать историю про троюродную восхищенную тетушку матери, которая утром за чашкой сенчи и круассана - да-да, вот такой вот странный вкус - расхваливала мистера Бейна, да вот только он попросту не успевает этого сделать. Лайтвуд случайно бросает взгляд за спину Магнуса и продолжение застревает в горле.
Проход в апартаменты мага просто светится от рун. И Алек забывает дышать.
[NIC]Alec Lightwood[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/HdQFa.gif[/AVA] [SGN]Есть, наверное, изначальные наклонности, однако все зависит от воспитания и образа жизни.
От того, с кем мы дружим
©
[/SGN]

Отредактировано The Outsider (2016-11-18 01:21:03)

+1

4

[NIC]Magnus Bane[/NIC] [STA]Black hair and blue eyes are my favorite combination[/STA] [AVA]http://sg.uploads.ru/2uNe3.png[/AVA]
- Александр, значит, - Магнус намеренно называет гостя полным именем, и, видя не самую довольную реакцию того на подобные вольности со стороны мага, удовлетворенно улыбается.
Он прекрасно знает, какое впечатление производит на этого парня. Пусть он и ниже, зато самомнение вот-вот пробьет собой потолок его квартиры и устремится куда-то в небеса. Такие же голубые, как глаза этого парня.
Вот только внимание Лайтвуда сейчас направлено вовсе не на Бейна – и маг этим чрезвычайно недоволен. Он привык привлекать к себе всеобщее внимание, быть звездой – он же, в конце-то концов, Магнус Бейн. И, кажется, даже блестки в волосах, буквально склеенных между собой половиной банки лака – тоже с блестками, само собой, - не помогают. Он даже еле заметным движением трясет головой, чтобы эти самые пресловутые блестящие штучки посыпались ему под ноги полиэтиленовым дождем. Но нет – Алек все равно смотрит куда-то ему за спину, не отрываясь, как будто увидел в глубине его квартиры призрака. Магнус точно проверял ранее, когда выпроваживал Рагнора – никаких призраков там не было, а, если б и были, то примитивный – а Бейн точно уверен, что парнишка обычный человек – в жизни не увидел бы их. Потому что примитивные не способны разглядеть даже то, что находилось у них под носом.
В какой-то степени разочарованный отсутствием внимания к собственной персоне, маг изящно разворачивается, с удовлетворением отметив, что полы шелкового халата при этом слегка приподнялись, открывая на пару секунд довольно-таки интересный вид на ноги Магнуса. Не глядя на Лайтвуда, он проходит глубже в свой лофт, и, только дойдя до гостиной, понимает, что парень не торопится идти вслед за ним. Ему приходится повернуться, и, изобразив самую рабочую из всех своих улыбок – именно ту, которую видит каждый его клиент, без исключения – он жестом предлагает Александру войти.
- Вы, наверное, пришли за тем, чтобы я сварил вам приворотное зелье, которое должно помочь добиться внимания твоей возлюбленной. Или возлюбленного, - он слегка приподнимает левую бровь, глядя на то, как Алек вытирает ноги о коврик в прихожей – на его памяти, он первый, кто так делает. – Или, может, я должен буду вызвать призрак вашего покойного дедушки, чтобы вы вытрясли у него, куда он перед смертью закопал коробку с накопленными деньгами? – говорить это совершенно нет необходимости, но Магнус ненавидит затянутые неловкие паузы, а паренек явно не в состоянии сейчас вести светскую беседу.
Он явно не обычный клиент – те обычно еще на пороге начинают совать ему деньги, лишь бы только могущественный маг исполнил их желание, обычно тщательно скрываемое от всех родственников и друзей. Они всегда похожи на маньяков – горящий взгляд, почти безумные глаза, обводящие обстановку лофта, будто в поисках то ли скрытых камер, то ли знакомых, следящих за ними. Они неизменно просят ерунду, по мнению Бейна, низкую и недостойную, вроде вызова демона, чтобы подарить мучительную смерть своему тирану-начальнику или изменщику-мужу. Бейн всегда старается поскорее закончить ритуал, чтобы избавиться от таких гостей – они совершенно отвратительным образом портят атмосферу его уютного жилища. После них потом приходится проветривать, и, что куда хуже, оттирать вонючую демоническую слизь со всех возможных поверхностей, включая потолок.
Иногда Магнусу приходится вызывать каких-то духов, чаще всего – недавно умерших людей. За все время его работы, чаще всего он сталкивался с убитыми горем женами и матерями, буквально на коленях умоляющими его провести ритуал по вызову духа – и он, конечно, соглашался, прекрасно понимая, что делает это не ради денег. А еще он отлично знал, что духи, особенно недавно присоединившиеся к миру мертвых, не бывают в восторге от того, что их дергают оттуда. Бейн их прекрасно понимает – сложно бывает возвращаться из ада на землю, где они когда-то жили, возможно, не всегда счастливо, но жили. Сложно не иметь возможности ступить на землю, сложно не суметь обнять родного человека. Кроме того, как потом признавались ему некоторые покойники – им вовсе не доставляет удовольствия видеть близких людей страдающими. В общем, никакой пользы ни душам, ни их родственникам подобные ритуалы не приносят. Да и сам Магнус после них мучается от какого-то непонятного терзающего чувства – пока Председатель Мяо не запрыгивает ему на колени и не трется успокаивающе о его руку.
- Итак, Александр, - драматическая пауза длиной ровно три секунды, - зачем же вы все-таки пришли? – он все еще настороженно наблюдает за Лайтвудом, чье поведение невозможно объяснить хоть какой-нибудь адекватной причиной.
Чтобы настроить гостя на разговор – хотя бы более-менее внятный – он призывает два бокала сангрии из ближайшего ресторана, один из которых оказывается в его руке, а второй – в руке Александра. Дешевый фокус, но, тем не менее, призванный произвести впечатление на гостя (и наконец-то заставить его обратить на себя внимание). Отпив крошечный глоток сангрии, он испытующе смотрит на Лайтвуда, почти что раздевая его глазами. Но, следует признаться, Алек заинтересовал чародея не только своей внешностью – безусловно, впечатляющей, - но и причиной своего визита, которая просто обязана оказаться серьезной и важной.
Магнус и не помнит, когда он в последний раз делал что-то важное.

Отредактировано Thomas Livingston (2016-11-18 01:17:52)

+1

5

Собственное имя, озвученное чужим, полным интонаций голосом, как виноград соками, звучит непривычно и словно бы вибрирует изнутри. Алек вздрагивает и морщится. И ладно бы, было бы неприятно - Александр, ваше мнение? Александр, слушай сюда! Александр, Александр, Александр, как говорили это учителя и родители, - но нет. Оно звучит так, словно бы кто-то подцепил коготком неведомую струну внутри самой сути Лайтвуда, и теперь она вибрирует, вибрирует и никак не может остановиться.
А может...может нужно сделать просто вдох?
Словно бы отмирая, Алек медленно впускает в себя воздух, и следуя за магом, переступает порог.
Да только двигаться дальше все равно невозможно. Собственное сознание подводит - да только подводит ли? - и рунические квадранты и гекатоны не тускнеют, а словно бы разгораются ярче, приветствуя парня. Быть может, он бы тряхнул головой, вежливо извинился, да вышел бы из квартиры, последовал бы совету Изабель, обратился бы к психологу или психиатру, пропил бы курс таблеток, и был бы нормален. Но - дверь за спиной практически бесшумно закрывается, и Алек, сделав глубокий вдох, решается. В конце концов, когда он отступал перед трудностями.
Он вытирает ноги о половик так тщательно словно бы собрался протереть в нем дыру или же избавить обувь от хотя бы микроскопических налетов грязи. Да только на деле - собирается с мыслями и пытается понять, что же говорить. Как объяснить так, чтобы его не посчитали сумасшедшим и не выставили за дверь сразу же, едва он откроет рот.
Бейн говорит, и его голос снова отзывается внутри Алека перебором струн неведомого ему музыкального инструмента. И от того - насколько же это непривычно, не понятно, - он передергивает плечами, словно бы пытаясь хоть так отодвинуть чужие коготки от собственного нутра.
- Благодарю, - вежливо улыбается он и слегка склоняет голову, - но не думаю, что мне это необходимо. Мертвые должны находится там, куда они уходят.
Он смотрит твердо и прямо, ибо действительно считает так. Помимо того, естественно, что демонов не существует, а весь загробный мир придуман для того, чтобы стращать или утешать - в зависимости от предпочтений - верующих. Хотя сам он, признаться честно, почти всегда сопровождал своих родителей на католические службы по выходным.
С тех пор много воды утекло, но ворошить прошлое - не след. Каким бы оно ни было.
И, решившись на искренность, Алек словно бы чувствует, как в его жизни наступает переломный момент. Тот самый удивительный временной диапазон, когда еще ничего не произошло, но уже готово случиться, выпущенное одним только намерением, одним только внутренним признанием чего-то.
Алек проходит в комнату и коротко осматривается. Отчего-то здесь рун меньше, но их количество явно превышает средние арифметические значения по Нью Йорку. В руке внезапно оказывается бокал, из которого Лайтвуд, не успев толком подумать, делает глоток. Легкий алкоголь растекается по нутру, и Алек с легкой улыбкой думает, что это, возможно, то, что надо в его ситуации.
Он благодарно улыбается магу и отставляет бокал на столик, присаживаясь в предложенное кресло и задумчиво опирается коленями на ноги, переплетая пальцы рук.
- Пожалуй, я пришел за ответами, - вздохнув, сообщает Лайтвуд. - В смысле... - он разводит руками, словно бы невербально пытаясь объяснить, что именно его тревожит, но спустя пару секунд понимает, что не в силах этого сделать.
Закрывает ладонями лицо. Трет переносицу, пытаясь скрыть смущение. И слова мага этому нисколько не способствуют.
Он выпрямляется и снова смотрит прямо. Он же не привык пасовать, да?
- С какого-то периода времени я вижу странные вещи. И я хочу понять что именно я вижу. И нет, на шизофренический бред это не похоже.
Видя, что это ничего не проясняет, Алек раздраженно встает, готовый уйти, проклясть уже эту идею забрести к чокнутому магу, да взгляд цепляется за вязь узоров на стене, и Лайтвуда словно бы что-то толкает в спину.
Он стремительно пересекает пространство и, кинув пару взглядов еще раз на
стену, становится в полоборота к магу. Мелькает мысль, что он снова в университете, у доски, показывает очередную презентацию строгому преподавателю по математике.
Эта мысль веселит, и Алек улыбается, вспоминая старого мастера математических кодов. Он выпрямляет руку, почти касаясь пальцами пульсирующего знака и смотрит Магнусу прямо в глаза.
- Альгиз - защита. Райдо - путь. Турисаз - врата, - пальцы перебегают от одной руны к другой - Алек словно бы знает, где они находятся, ему даже толком не надо на них смотреть - тепло знаков пульсирует в кончиках пальцев. Он даже представить себе не может, что значат все остальные вписанные в круг символы, но скандинавские узнает точно.
- Так вот. Я понятия не имею, что это. И я был бы благодарен, если бы вы могли помочь мне понять.
Алек отводит пальцы от символов, и рука словно бы падает, лишенная поддержки. Он смотрит на нее недоуменно, с удивлением, а после - хмурится и складывает руки на груди, снова встречаясь взглядом с Магнусом.
- Вот за этими ответами я пришел.
[NIC]Alec Lightwood[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/HdQFa.gif[/AVA] [SGN]Есть, наверное, изначальные наклонности, однако все зависит от воспитания и образа жизни.
От того, с кем мы дружим
©
[/SGN]

+1


Вы здесь » Dishonored: Empire of the Isles » White Cliff » [illuminated]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC